Балашова Клавдия Иоанновна (Ивановна) Первый председатель колхоза «Дубровы» после освобождения деревни от фашистов (июль 1944-сентябрь 1945), к оммунист
Рассказ о Клавдии Балашовой написан по воспоминаниям её землячек-соседок А.И. Мельниковой (по первому мужу Барихновской А.И. https://m.vk.ru/wall865638784_36 ) и внучек Ивана Филимонова Людмилы Орловой и Светланы Зозулиной https://m.vk.ru/wall865638784_21
Клавдия Ивановна еще задолго до войны вышла замуж за Степана Ивановича Балашова (сына хромого Ивана Балашова и Марии из Семёнкино, умершей до войны). У Степана и Клавдии родились два сына. Старший, Степан, по воспоминаниям А.И. Мельниковой, уехал в Ленинград до 1941 года, младший Валентин (Валик) был примерно 1939-1940 года рождения, бедовый мальчишка…
Клавдия Иоанновна Балашова была первым председателем колхоза «Дубровы» после освобождения Дубров в самое трудное время – с июля 1944 по сентябрь 1945 года. Деревня была частично разрушена, многие остались без крыши над головой, рыли землянки. В колхозе не было ни техники, ни лошадей. Трудоспособные мужчины воевали на фронте.
Вот как описывают этот период внучки Ивана Филимонова Людмила Леонидовна Орлова (1937 г.р., ей было тогда 7 лет) и Светлана Клавдиевна Зозулина (по мужу Шитикова, 01.04.1941-02.04.2026): «Хотя наша территория была освобождена от немцев, но до окончательной победы было еще далеко. Красная Армия продолжала освобождать нашу землю от фашистов. Люся вспоминает: «Восстанавливались города, у нас же еще долго шла война. Немцы оставили громадное количество мин. Они сплошь лежали на нашей поляне вокруг землянки, на полях, огородах. Гибли местные женщины на полях, калечились подростки, гибли военные. Я сама видела, как везли с поля на двух телегах окровавленных женщин, стонущих от боли, укрытых мешковиной. Работая на полях, люди нарывались на мины. Сплошь на виду были противотанковые мины». Люся видела похороны военных, наверное, четырех, совершенных с военным церемониалом. На поляне у большого пруда когда-то стоял памятник воинам, погибшим в деревне. Затем их перенесли в общее захоронение».
Многие лишись крова в годы оккупации, жили в землянках – вырытых ямах с крышами из жердей, покрытых соломенными матами. Потихоньку начали отстраивать дома, уничтоженные немцами. Люди не доедали, нечем было кормить детей – всех уцелевших коров забрали в колхоз. Женщины, собрав со всей родни последние деньги или откопав отрезы ткани, кожаную обувь, закопанные в лесу еще в 1941м, пешком ходили в Латвию по минным полям – без коров-кормилиц их детям было не выжить. В колхозе на полях работали в основном женщины, дети да старики. Женщины по очереди впрягались в плуг вместо лошадей, было очень тяжело. Голодали, но посеянный колхозный горох даже детям было запрещено рвать. Сеяли и сажали тоже вручную, берегли как великую драгоценность каждое семечко, зернышко. Все жили и трудились в ожидании Победы, в ожидании возвращения домой своих родных и любимых…
Из воспоминаний внучек Ивана Филимонова о весне 1945 года: «Картошки было мало, называлась «Берлинка», ее выдали в сельсовете. Дед Иван (примечание – Иван Филимонов, первый председатель колхоза «Дубровы»), для экономии предложил срезать глазки с картошки и сажать их, будь что будет, а сама сердцевина картошки пойдет на еду. На удивление картошка из глазков выросла, и получился неплохой урожай. Долго еще этот сорт картофеля верой и правдой служил жителям Дубров. Осенью для озимых всходов равномерно вручную разбрасывали зерна ржи в землю. Такой ранний способ посева был необходим, чтобы обеспечить своевременное созревание ржи. Выращенную рожь жали серпами вручную. Из двух пучков скошенной ржи сторонками с колосьями связывали прясла. На них укладывали рожь, концы прясла скручивали, т. е. завязывали. Получались большие плотные охапки – снопы. Снопы, по нескольку штук /около 10/, ставили комлями вниз, колосьями вверх, в стойки – получался как бы шалаш из снопов. Последний сноп расправлялся колосьями в стороны до прясла и служил крышей установленных снопов, накрывая их так, чтобы колосья свисали вниз, а комель был шапкой сверху, получалась бабка. В случае дождя он предохранял колосья снопов от промокания. Так производилась сушка снопов с хлебом в поле. Нам, детям, нравилось прятаться в бабках, за что попадало от взрослых. Молотили зерно сначала тоже вручную, с помощью ручных жерновов… Еле дождались апреля, когда начал таять снег и появились проталины с пожухлой травой. Пора было выводить скотину из хлевов на свет. Бока коров впали, они сильно отощали и, выходя из хлевов, падали от истощения. А упавшую корову уже было не поднять, она умирала, так как сама не могла встать от голода и упадка сил на ноги. Иван Филимонов придумал, как спасти коров. Выводили их из хлева на свет на вожжах, продетых под брюхом животного, держали на весу несколько человек, лишь бы не упали. И когда животное наклонялось и начинало есть пожухлую траву, оно было спасено».
Еще воспоминания Людмилы Орловой, касающиеся ее брата Бориса (1938 г.р.) и Валентина – сына Степана и Клавдии Балашовых. Эти воспоминания записала двоюродная сестра Люды Светлана Зозулина (младшая внучка Ивана Филимонова): «Боря и я вскрывали крышки мин, вынимали капсулы. Минеры возмущались, гоняли, ругались, предупреждали родителей. Пока работали минеры, меня с Борькой закрывали на замок в землянке, но мы через чердак проникали на улицу, домой возвращались ко времени. Нам было по 7-8 лет. Как-то к Боре пришел соседский мальчик Валик Балашов лет семи, он принес пехотную мину, вынул капсулу с пружинкой, тихонечко растягивая пружинку, стал хвастаться перед Борей: «Сидишь, давай выходи!». Боря полез на чердак под крышу. Туда же залез Валик. Потом слышу крик. Стекло землянки обрызгано кровью. Валик убежал. У Бори были обожжены волосы, грудь, но он отделался легко. У Валика были оторваны пальцы. Валик боялся заходить к себе домой, сидел в собачьей конуре, прятался». Я тоже жила тогда в Дубровах. Дети меня не приняли в свои игры, оттеснили, как всегда, поэтому я не поняла, что произошло. Через некоторое время, взрослые вернулись с полевых работ. Бежит мать Валика тетя Клава, ругает Борю. Это он виноват, но спровоцировал шалость сам Валик, который был очень непоседливый, а Боря был спокойный мальчик, один бы не додумался до такого.
Саперы собирали мины в кучу и взрывали, а дети наблюдали и делали то же самое. Позже, уже в мирное время, ещё долго находили мины. Мальчишки собирали их, поджигали и взрывали в бору за деревней. Так развлекались по праздникам ночью, делая фейерверки».
Вот в такое тяжелое время Клавдия Ивановна взяла на себя ответственность руководить колхозом, который состоял тогда только из одной деревни…
В сентябре 1945 года Клавдию Ивановну Балашову на посту председателя колхоза сменил вернувшийся с фронта Степан Григорьевич Григорьев. Позже Клавдия Ивановна создала свиноферму в Дубровах и руководила ей. Первый приплод был таким удачным, что Клавдию отправили на ВДНХ делиться опытом. К сожалению, по неизвестной причине свинки потом все разом заболели. То ли это была какая-то инфекция, то ли диверсия недоброжелателей.
Муж Клавдии Ивановны Степан Иванович вернулся с фронта в 1946 или даже в 1947 году (со слов С.К.Шитиковой, младшей внучки первого председателя колхоза «Дубровы» Ивана Филимонова), военные документы Степана и его брата Андрея пока не найдены (еще много документов не оцифровано). Родной младший брат Степана Балашова Андрей Иванович Балашов был участником двух войн – Советско-финляндской и Великой Отечественной.
В семье внучек Ивана Филимонова сохранилась справка, выданная младшей дочери Ивана Филимонова Клавдии Ивановне Зозулиной 10 мая 1945 года, подписанная бывшим комсоргом Барихновской А.И., председателем колхоза «Дубровы» Клавдией Ивановной Балашовой и председателем Дубровского сельсовета Блиновым.
Фрагмент справки от 10.5.1945. Фото из семьи Светланы Клавдиевны Шитиковой Подписи К.И. Балашовой (председатель колхоза) и А.И. Барихновской (бывший комсорг, по второму мужу Мельникова).
Сын Степана и Клавдии Балашовых Валентин Балашов работал трактористом в колхозе, подавал большие надежды. Его жизнь трагически оборвалась: Валентин остановил свой гусеничный трактор, но трактор вдруг поехал прямо на него…
В газете «Сельская новь» за 29.11.1961 сохранилась фотография Вали Балашова.
Валентин Степанович Балашов справа, слева В.Федоров Фото из фондов Музея истории Новоржевского края, заведующая музеем Марина Михайловна Пахоменкова
Клавдия Ивановна пережила не только сына, но и мужа… Ещё долгие годы работала в родном колхозе. Вступила в коммунистическую партию, входила в группу партгосконтроля, проверяла качество семян, исправность инвентаря.
Валентин Степанович Балашов справа, слева В.Федоров. Фото из фондов Музея истории Новоржевского края, заведующая музеем М.М. Пахоменкова
Супруги Балашовы Степан и Клавдия похоронены в семейном захоронении, рядом – могила Андрея Балашова (брата Степана) и его жены Елены.
СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ